Агрессия во время длительного стресса

Когда мы испытываем сильный длительный стресс, когда нечто могучее насильственно меняет нашу жизнь, будь то болезнь, потери, тяжёлый конфликт или более масштабное несчастье, мы испытываем агрессию. Это нормально — ведь в нашу жизнь вторглись, наши планы разрушили, то, что нам дорого, отняли. Нам причинили боль, ущерб. Мы хотим защититься, дать отпор. Очень здоровое желание и злость здесь уместна.

Но дать отпор не всегда возможно. Агрессор может быть слишком силен и направлять свою злость на него может быть опасно (например, в случае домашнего насилия или репрессий). Он может быть недоступен («до царя далеко», или неизвестный преступник).
Может быть вообще неодушевлен (например, болезнь или экономический кризис).

Агрессия есть, а направить ее по адресу не выходит. Что тогда?
Очень часто в таких ситуациях она перенаправляется на кого-то другого. Нельзя ответить на хамство начальнику, но можно наорать на ребенка. Нельзя отменить болезнь, но можно злиться на врачей.
Невозможно остановить кризис, но можно найти виноватых и обличать их.

Чем больше у всех страха, тем больше гнева.
Чем меньше возможностей выразить гнев в виде конструктивного действия по защите своих границ, тем чаще агрессия перемещается.
На ближних, на какую-то группу, на любого, кто не согласен или принял другое решение. На весь мир. Иногда на себя.

Все последние месяцы сетевое пространство заполнено обвинениями разной степени абсурдности. Почему (не) уехали, почему (не) высказались, почему (не) поддерживаете, почему (не) выступаете против. Много, много слов, разрывов отношений, обвинений, а то и доносов. Много ярости, презрения, разочарования, фантазий о мести. Потому что мы не можем отстоять свою отнятую мирную жизнь. А ещё потому, что злиться не так больно, как горевать. Не так страшно, как проживать бессилие.

К сожалению, перемещенная злость даёт очень краткое облегчение, но создаёт новые проблемы надолго, например, в виде разрушенных отношений. В виде истощения, потому что злость очень затратна, а работает «вхолостую».

Когда мы горюем, мы перерабатываем потерю и адаптируемся к жизни в новых условиях. Когда мы обвиняем и клеймим довольно случайных людей, мы размещаем в эти диалоги свою боль, но меньше она не становится.

Я не знаю, как этого избежать, у меня самой не всегда получается. Но можно хотя бы помнить, что есть такой механизм. И если в нас прилетает — то это часто не про нас. Что за этой злостью — боль и горе.
А если мы хотим ударить словом — то стоит себя сначала спросить, а по адресу ли я. Ну, если успеете:)

Людмила Петрановская